«Ахтунг, упыри! Ночной позор! Всем выйти из сумрака!» - сказал Гантон Ородецкий продвигаясь по темным загаженным помещениям заброшенного дома. Едкий аммиачный запах указывал на явное присутствие всякой нечисти. Коридор заканчивался большой темной комнатой. Вероятно, когда-то это был зал чьей-то квартиры. «Только тогда здесь не было насрано!» - подумал Гантон, засовывая шарф поглубже в ноздри.

Под ногами хрустело битое стекло. Сквозь оконный проем, забитый досками и целлофановыми пакетами, практически не пробивался свет. В зале кто-то был. Гантон медленно продвигался к середине комнаты. Упыри явно забили болт и из сумрака выходить не собирались. Надо же было именно сегодня забыть купить батарейки к антиупыриному фонарику.

Это был старый фонарик, еще совковского производства. Он был надежен благодаря прочному дюралевому корпусу, и тяжел, благодаря четырем большим круглым батарейкам. Им всегда можно съездить прямо по клыкам какого-нибудь кровососа. Правда, до сих пор, по зубам этим фонариком доставалось только Гантону, когда он проваливал очередное задание. Тогда глава всех добрых волшебников великий и могучий Засер бил его прямо в пьяную рожу тяжелым дюралевым электроприбором, гася последние искры мышления в и без того не шевелящемся мозгу. И еще однажды упыри засунули этот фонарь… Ну, в общем, Гантона многое с ним связывало.

Внезапно посреди комнаты Гантон на что-то натолкнулся. От страха он глубоко и судорожно вздохнул. Ничего не происходило. Тогда среди чупа-чупсов в кармане он нащупал спички. Зажечь их удалось не с первого раза, поскольку руки тряслись и не слушались хозяина. Наконец слабый дрожащий свет осветил небольшое пространство. Гантон Ородецкий огляделся. Перед ним стояла стремянка. Прямо над стремянкой с высокого потолка свисал кусок провода, заканчивающийся электропатроном, в котором отсутствовала лампочка.

Внезапно рядом с Гантоном мелькнула какая-то тень. Спичка погасла. «Мечитесь нечистые!» - подумал Ородецкий – «Ща я вам устрою! Солярий… У меня же для вас специальные лампочки припасены, производства Ne@kafe (Там-та-та-тааам, на правах рекламы)». Он нащупал лампочку в своем кармане и решительно полез вверх по стремянке.

Стоя на верхней ступеньке шаткого сооружения, он уже собрался ввинтить лампочку, но услышал быстрые шаги, приближающиеся к нему. В следующее мгновение стремянку кто-то забрал. Рефлекторно Гантон схватился одной рукой за провод, а другой за крюк для крепления люстры в потолке, засунув лампочку в рот и поджав ноги, чтоб не сдернули. Но сдергивать его пока никто не собирался.

Кто-то ходил рядом и бубнил что-то нечленораздельное. «У..Бл.. Упырь!» - размышлял Ородецкий. Гантон вспомнил, чему учил его Засер. Он Со всей силы сжал зубами контактную часть лампочки. Как любой писатель-фантаст я должен пояснить законы физики описываемого мира. От сильного сжатия зубы сработали, как пьезокристаллы, выдав разницу потенциалов в 220 – 240 веселых вольт. Один из этих потенциалов располагался на кончике языка, соприкасавшимся с торцевым контактом лампочки. Самое сложное заключалось в том, чтобы сделать этот ток переменным. Как это делал Гантон останется секретом адептов белой магии и иных (не адептов то есть).

«Ne@kafe!» - подумал Ородецкий на правах рекламы – «Parl@ment!»

От яркого света волшебной антиупыриной лампочки Гантон зажмурился. «Ща все они сдохнут!» - думал он – «Теоретически…»

Но бомжи не боялись яркого сияния антиупыриной лампочки. Она мешала им спать. А чувак под потолком (весь в золотистом сиянии) представлял прекрасную мишень. Да и кирпичей рядом было навалом…

С разбитой макушкой, ушибленным копчиком и синяком под глазом, Ородецкий не смог попасть на прием к участковому травматологу, так как заботливые товарищи по оружию, Винни-Пух и Тигра, взяв его под руки, доставили к Засеру. От Засера Гантошу отвезли прямо в госпиталь Склифасофского. Там ему, наконец, разжали челюсти и вынули разбитую Засером лампочку. Потом вынули фонарик.

Лежать в гипсе Гантону светило долго. Он даже решил, что счастье улыбнулось ему – наконец-то он мог отоспаться. Заботливая медсестра, курившая Parl@ment, иногда меняла утку. Однако и тут не обошлось без мелких неприятностей. Язык после высокочастотной вибрации опух и во рту не умещался. Он торчал изо рта, напоминая третью губу. Поскольку рот Гантона иногда смазывали едой, то на губу пристрастились садиться мухи. Имея две загипсованных руки, спугивать их оказалось довольно сложно. Но Ородецкий не сдавался и вскоре научился дотягиваться до мух свернутой газеткой. К сожалению, на смену улетевшим мухам, вскоре пришли тараканы. Они не улетали. Пугаясь газетки, они прятались в нос, а потом пугливо высовывали оттуда свои головы и озирались шевеля усиками. Иногда от этого Гантон сильно чихал, запуская глупых тараканов из своей «двустволки» в противоположную стену.

Написать на e-mail