#44-4
Кирилл Анастасин. «Марс будет ждать». Часть IV.
Часть IV. Шаг вперед.
Я подбежал к терминалу регистрации. Пот лился струями, дыхание сбилось так, что я не мог выговорить ни слова. Миловидная девушка одарила меня приятной улыбкой, она смотрела на меня с удивлением.
— Чем я могу Вам помочь?
— Я... ре.. рейс... пас... пассажир... я...
— Вы на рейс У1015? Вы Алекс Виста?
— Нет... Не Виста... Не Алекс... я
— Ваше имя?
Я назвал свое имя.
— Простите, но Вас нет в списке незарегистрированных. Я сейчас посмотрю, может произошла ошибка, и кто-то зарегистрировался под Вашим именем.
Она пробила по поиску. Мое имя никак не значилось. Она попросила написать на электронном стикере, как правильно пишется мое имя.
— Простите, но я попробовала несколько вариантов, нету и близко похожих имен и фамилий.
Черт! Это был пиздец!
Самый натуральный. Я остаюсь на Земле, которой осталось, быть может, несколько дней, а быть может несколько часов. Я бессилен что-либо предпринять. Что может сделать один молодой ученый против чиновнических припонов и административных извращений, как достучаться до голоса разума, сквозь амбиции профессоров-землян?! Что может весь наш Марс, когда мы уже стали изгоями на этой чертовой планете дураков?!
"Регистрация пассажиров и груза на рейс У1015 закончена. Пассажир Алекс Виста, просим пройти к терминалу регистрации..." — раздалось объявление из громкоговорителя.
Блин, есть еще один счастливчик. Мать его. А я буду тут. Елы-палы! Большой Взрыв вас побери!
Шатаясь, я пошел к окнам, выходящим на космодром. Какое красивое на Земле все же небо, какие облака, какое оно синее!
Я прислонился лбом к холодному стеклу. Постепенно на место отчаянию приходило марсианское смирение. Чувство фатализма и причастности. На Марсе все по философии склонны к стоицизму. Умирать, так умирать. Я не смог спасти этот Мир. Эту красивую планету. Планету моих родителей, моих предков. Я погибну вместе с этими людьми, которые даже не поймут, что послужило причиной глобальной катастрофы. Чтож, так тому и быть. Я даже горд. Это честь для меня. Я умру за попытку спасти людей. За Марс. За Родину! За будущее рода человеческого, который все равно выживет на других планетах и будет дальше распространяться и осваивать другие миры.
На Марсе было много героев. Много подвигов. Сейчас мне вспомнился один из них. Однажды шаттл везший людей на обсерваторию на вулкане Олимп потерпел аварию. Пилот сумел выполнить аварийную посадку грамотно, и все обошлось без жертв. Он сел в предгорьях, где поблизости, в то время, не было ни одной станции. От удара шаттл разгерметизировался. Все сто тридцать семь пассажиров остались в своих скафандрах с аварийным запасом О-воздуха. Этого должно было хватить на сутки для каждого.
Связались с главной станцией, те, в свою очередь, с орбитальной группировкой. Началась подготовка спасательной операции. Все усугублялось тем, что подлететь к месту аварии было практически невозможно из-за начинавшейся марсианской сезонной бури. Хотя ветер был еще слаб, но у любого авиационного средства в этих условиях отказали бы двигатели. Единственный вариант спасения заключался в переброске тяжелых наземных транспортеров, которые должны быть десантированы в район аварии с высот выше слоя бури. Они должны по сигналу радиомаяка, двигаясь в оранжевой мгле подойти к месту аварии по поверхности. Время проведения такой операции составляло около полутора суток. Нетрудные расчеты показали, что, если тридцать шесть человек перестанут дышать, то остальные получают шанс дождаться спасателей. Иначе умрут все. Времени тянуть и гадать не было. Каждые три секунды происходило сто тридцать семь вдохов. Начальник экспедиции встал, прошел по салону тыкая пальцем в грудь говорил, — "Ты!" Он отсчитал тридцать пять мужчин, скомандовал "За мной!" Тридцать шесть ученых, пилотов, медиков встали и вышли в пустыню. На выходе из люка каждый оставил баллон со сжатым О-воздухом. Они прожили еще около трех-пяти минут каждый.
Через тридцать два часа тяжелые транспортеры, подпрыгивая на камнях и дымя перегретыми двигателями, увидели сквозь забитые пылью окна лежащий на склоне шаттл. Сто один человек был спасен. С тех самых пор, раз в год они собираются в одном из баров базы Винил-2, запирают двери выгоняя даже барменов. Они приносят с собой те самые тридцать шесть дыхательных аппаратов и пьют за тех, кому обязаны всем.
Когда отец рассказал мне эту историю, он добавил: "Это Марс, сынок! Здесь можно нассать в комбез от леденящего ужаса, но надо сделать шаг вперед... Еще один шаг к звездам!"
"Регистрация пассажиров и груза на рейс У1015 закончена. Пассажир Алекс Виста, просим пройти к терминалу регистрации..." — Да затрахала ты, дура! Лучше сама сядь и лети отсюда. Отправь вот эту молоденькую девчушку вместо Алекса этого Висты!
— Ты че тупишь, процессор ты землянский! — раздался голос в наушниках и в проекционном мониторе очков появилась разгневанная рожа.
— Федя! Чего...
— Ты, балласт неразумный, я тебя не смог под твоим именем провести. Скажи, что ты Алекс Виста! Быстро!
— Федя, твою мать марсианскую! Откуда я знал?!
— Шевелись, водоросль!
Спасение! Я рванул к терминалу, крича на бегу "Я, я Алекс Виста!" Симпатичная девушка смерила меня строгим взглядом. Насупив брови и чуть выпятив подбородок, она обратилась к регистрационной системе. Увидела рядом с именем Алекса Висты мое 3D-фото.
— Ну что ж вы копались? Глухой что ли? Имя свое не помнит! Его уже полчаса зовут, а... — тут она опомнилась, что обслуживает клиента, включила растерянную извиняющуюся улыбку, — Добро пожаловать на борт, вы зарегистрированы на рейс до Марса номер У1015. Счастливого пути!
Я посмотрел на нее усталым взглядом. Красивая. Глупая еще. Молодая. И ей каюк. Все, отшутилась, отругалась, оттанцевалась... Нет больше твоей планеты, детка. Нету! Может затолкать ее вместе с собой в камеру. В этот "Ноев ковчег". Нет, не пустят. Заставить лететь вместо себя? Но как ей объяснить? Начать внушать, что Земле кирдык? Ну тогда я погибну в психушке или в камере на допросе. Не завидно будет. Я двинулся к посадочному трапу. Сделал шагов пять и остановился.
— Федр, я не полечу.
— Чё-о-о-о?!
— Я не полечу, я назад, к океану...
— Ты... — и далее Федя произнес такую речь, от которой наверняка завернулись уши у всей нашей лаборатории. Я сам пополнил свой лексикон на несколько новых идиоматических выражений. Пригодятся ли они мне теперь? Хм. Вполне. Когда буду орать созерцая Апокалипсис. А сейчас я делаю шаг вперед. И гори оно все... "За людей умираю, оттого страха не ведаю!" — кажется так сказал, кто-то из тех тридцати шести, выходя в мертвую пустыню Марса.
Я развернулся и побежал прочь из шикарных залов космодрома. Взяв такси, я указал роботу-водителю направление к ближайшему побережью.
Вы можете оставить отзыв в моем блоге →