#44-3
Кирилл Анастасин. «Марс будет ждать». Часть III.
Часть III. Провал.
Причина, по которой я летел в "долгой посылке" заключалась в нелегальности моего прибытия. Не то, чтоб оно было совсем уж нелегальным, но подвергаться широкой огласке не должно было. А, между тем, пассажиров новых скоростных рейсов встречали всегда публично и часто показывали в новостях. Что-то вроде постоянной рубрики: "Миссионеры Земли". В ней рассказывалось о том, кто прибыл, какие исследования эти люди проводили. Многие, из летавших на Марс, были действительно известные личности. У прибывших часто брали интервью прямо у трапа на перегрузочной орбитальной станции, либо на космодроме на Земле, куда прибывали шаттлы из орбитальных доков. Естественно, что мне такая огласка была ни к чему.
Прибыв в орбитальный док, наша "баржа" встала на разгрузку. После пересадки в шаттл, тот отвез нас на космодром. Пассажиров столь невысокого класса всегда доставляли на ближайший удобный космодром, а оттуда уже все разъезжались или разлетались по своим родным городам. Нас доставили на площадку Боа Виста в Рораиме, Бразилия. Мой обратный рейс был назначен отсюда же через три месяца.
Как только мы прибыли на Землю, гравитация придавила меня так, что в глазах темнело даже от небольшого движения. Мы на Марсе, все же живем в раю по сравнению с тем, что испытавают на себе земляне. Конечно, если кто подумал, что мы намного слабее, то это не совсем так. Ведь со времен первых экспедиций человеку пришлось таскать на себе почти круглосуточно тяжеленный скафандр с системой жизнеобеспечения. Первым поселенцам не раз приходилось просто жить в них не снимая месяцами. И сегодня это жизненная необходимость, к которой привыкаешь с детства. Слишком высок риск разгерметизации, особенно на производственных территориях. Поэтому колонисты проводят не менее половины всего времени в скафандрах, которые в зависимости от ситуации могут быть нескольких классов защиты, вплоть до бронированных.
В марсианских жилых комплексах одно время предлагалось снизить давление до аналогии с Тянь-Шанем, но эта бредовая идея была быстро отброшена по множеству причин. Во-первых, это не облегчало бы выживание при нарушених герметичности, так как разница в давлении все равно остается такой, что смерть неизбежна. Во-вторых, еще с прошлых веков известно, что жизнь в горах выше двух тысяч метров снижает умственные способности, например, в законодательстве Великобритании уже столетия существует правило о недопуске в качестве свидетеля человека, прожившего на такой высоте несколько месяцев, по причине неадекватности. А на Марсе никто не хотел становиться идиотом - мы тут, слава Большому Взрыву, науку вперед двигаем, нам тупеть никак нельзя. Эта роскош доступна лишь землянам.
Кроме нагрузок со скафандром, любой марсианин часто таскает большие объемы груза, ведь генетика человеческая все еще при нас: строение скелета, связки, мышцы. Любой выезд на дикие территории сопровождается высокими физическими нагрузками. Да и постоянная необходимость пользоваться искусственными дыхательными аппаратами закаляет легочные мышцы, так что кое в чем мы землян даже превосходим. Но, вот ощущения от крепких объятий праматери-планеты никуда не денешь. Чувствуешь себя трупом. Хочется просто лечь на бетонку косодрома и попросить не кантуя доставить куда-нибудь в невесомость.
Но борясь с соблазном сдохнуть в самом начале своей миссии, я вяло побрел брать такси-самолет, чтобы добраться до побережья Северной Калифорнии. Сдавшись на милость пилоту-индусу, я брякнулся в мягкое кресло и попыткался забыть о том грузе, которым вдруг стали мои собственные внутренние органы и особенно мозг. Примерно за тридцать минут меня доставили в Окланд, где находился офисный комплекс Рафлера. Нажравшись обезболивающих и взвалив на спину, ставший непреподъемным, ранец с оборудованием, я двинулся к докам, где собирался провести замеры.
Индустриальная часть современного земного города встретила меня яркими прожекторами, освещавшими транспортные узлы, по которым со свистом проносились автоматические грузовые контейнеры. Узкие пешеходные тоннели вели к причалам. Люди, практически, не попадались. Меня поразило обилие мусора, который встречался повсеместно. Некоторые отходы меня просто пугали. На Марсе такого не встретишь. Видимо, это были раздавленные фрукты, поскольку на Земле, как я слышал, нет рационального отношения к продуктам питания. Их то не хватает, то гниют тоннами. Удивительно, но неужели так сложно рассчитать необходимое количество на душу населения и доставить каждому ровно столько, сколько ему надо, а лишнее законсервировать? Поразительно неразумная логистика и экономика. Поэтому они постоянно где-нибудь да воюют. Хотя, конечно, мне понятны причины, приводящие к этому. Наследование стереотипов старого мышления, которое базируется на ошибках и дурных привычках. Все же на Марсе мы делали многое с нуля, а потому смогли подойти к решению подобных, казалось бы мелочей, более научно и расчетливо. В помощь нам были и меньшие масштабы, что во все времена упрощало контроль и приучало ценить то, чем располагаешь.
Наконец, я приблизился к заливу. Всего в километре отсюда Рафлер отгородил себе территорию высоченным сетчатым забором, уходящим в воду. Подойдя к краю пирса я свалил оборудование и присел отдышаться. Пот лил ручьем, а обезболивающие переставали действовать. Пришлось заглотить еще несколько таблеток различных препаратов, в том числе тех, которые улучшают сердечную деятельность. Ведь моя кровь стала на несколько килограмм тяжелее, и без допинга возможна банальная остановка сердца.
Вокруг царил полумрак. Лишь свет отдаленных прожекторов помогал мне различить окружающие предметы. Пришлось включить режим ночного видения проекционных очков: картинка стала цветной и яркой, я даже зажмурился не на долго. По закрытому каналу связи каждое мое действие отслеживалось из нашей лаборатории. Мое информационное прикрытие обеспечивал наш лучший хакер Федя — грубиян, любитель веселящих напитков и девиц не обремененных моралью. В данный момент он следил за тем, чтобы ни одна камера слежения, из попадавшихся на моем пути, не фиксировала мое присутствие.
Первым делом я должен был проверить основное свойство воды, которое в тот момент могло нас интересовать — на сколько она "умна". Для этого сложного анализа потребовалось лишь опустить с пирса небольшую пробирку на шнуре и зачерпнуть воду. Потом я достал сервер, соединил его с мощной внешней коммуникативной антенной. Эта антенна, представляет собой увеличенный вариант компьютерной, с помощью которой происходит взаимодействие с "Умной водой". Это довольно сложный прибор, являющийся единственным информационным мостом между процессами, происходящими в теле жидкого компьютера и его периферией.
Обычно, когда суешь такую антенну в девственно-чистую "Умную воду" ничего не происходит, интерфейс не отображает никакой информации. Такую воду мы еще называем "сырой". Сырая вода, фактически годится только в топливо, в остальном она может потребляться, как самая обычная вода, либо в ряде медицинских целей. Но чтобы вода "вышла на контакт", ее нужно сначала пропустить через преобразующий дистиллятор, который ее, так сказать, отформатирует. После этого воду можно использовать в качестве апгрейда к работающим компьютерам, либо делать из нее веселящие напитки, лекарства или топливный детонатор (тот самый, посредством которого дается команда на расщепление "сырой" воды в реакторах и двигателях). Чтобы получить из этой воды функционирующий компьютер, в нее закладывают матрицу, которая и функционирует в последующем, в качестве ядра всей системы. Прошивки ядра периодически обновляются, позволяя с каждым годом использовать все меньшее количество "Умной воды" с большей эффективностью. Где предел — никто не знает. Если же засунуть такую антенну в обычную земную воду, то на дисплее отобразится невразумительный шум, который не поддается никакой дешифровке.
Когда я засунул антенну в пробирку с водой, то на проекционном экране высветился ее сотав, биологические компоненты и прочие данные, которые спустя некоторое время были получены нашей лабораторией. Признаков умной воды не наблюдалось.
Это была хорошая новость. Но теперь надо было определить, проводит ли эта вода сигналы от супер-компьютера, который находится где-нибудь в недрах Рафлера. Для этого надо было опустить антенну в залив. Я встал на колени и, потихоньку отпуская шнур, окунул антенну в грязную воду.
"Пожалуйста авторизуйтесь!"
Я резко вскочил, увидев это в дисплейных очках. Мать твою! Все предположения оказались верны. Эти мудаки из Рафлер все-таки не удержались от соблазна получить доступ к такому вычислительному ресурсу, как Мировой океан. Сволочи! Решили вскипятить планету нечаянным нажатием не на ту кнопку?! Господи! До какой дури может дойти человек, не ведающий, что реальные его способности заканчиваются на несколько парсеков раньше, чем простираются его амбиции.
В наушниках послышался шум и громкие дискуссии в нашей лаборатории. Эмоции захлестнули народ. Но четкий план действий у нас на это был. Мне нужно было опустить автономный зонд с антенной и сервером в корпусе, чтобы самому не светиться на берегу, но позволить нам контактировать с водами залива и отслеживать его состояние. В идеале, мы должны были выйти на связь с супер-компьютером, взломав административную защиту Рафлера, чтобы выяснить, что происходит в его сознании.
Но этим планам не суждено было сбыться. Яркий свет прожектора ослепил меня. К пирсу быстро приближался катер патрульной службы. "Вы проникли на охраняемую территорию! Соблюдайте спокойствие и не двигайтесь!" — раздался гнусавый голос, вещавший свои требования через громкоговоритель. Я давно не ощущал такого страха. Дрожь пробрала все тело. Я замер в оцепенении, понимая, что ничего не могу сделать. Теперь мне светила, в лучшем случае, департация. И в иной ситуации меня бы это обрадовало, но сейчас это означало не просто конец миссии, но и серьезное осложнение и без того натянутых отношений Земли и Марса. Да и департация в таких случаях процесс не быстрый. Можно запросто провести пол года в одиночной камере ожидая ближайшего рейса. А что совершит за это время супер-компьютер? Через сколько времени он начнет форматировать океан? И что дальше со всеми нами будет?
Катер заходил по крутой дуге, сбрасывая скорость. На носу стояли трое человек в серой форме собственной береговой охраны корпорации Рафлер. Похоже, что мне департацией не отделаться...
— Приготовься! — раздался в наушниках голос Федора.
Внезапно катер дал полный ход. Мощные двигатели взревели, и, выбросив целый фонтан пены, катер рванул набирая скорость. "Аа-а-ай... Фааак!" — раздался гнусавый голос в громкоговорителе. И прежде чем этот вопль откликнулся эхом от окрестных мрачных зданий, катер шарахнулся в трехметровую бетонную стену пирса.
— Беги! — истошно завопил Федя, — Ура! Получилось! С тебя поляна.
Я бросил тяжелое оборудование и дал деру, что было сил. Федя был действительно гениален в области взлома. А общение с Марком не прошло для него бесследно. Катер, как и все в этом сумасшедшем Мире, имел свой "ай пи"...
Мне пришлось спешно покинуть Калифорнию. Федя, как мог, ликвидировал следы моего пребывания за пределами Бразилии. Я залег на дно в ожидании своего рейса в небольшом городке на восточном побережье США. Зонд установить не удалось, оборудование было утрачено, и все, что у меня теперь было — лишь мой персональный коммуникативный сервер с внешней антенной, предназначенной для общения с "Умной водой". Чтобы избежать лишнего контроля со стороны властей, я практически не покидал отеля, лишь иногда шлялся по улицам, изображая из себя туриста на отдыхе. Постепенно все вроде успокоилось. О гибели катера вышла небольшая заметка, поднимавшая тему несчастных случаев на воде, в результате неосторожного обращения с мощными двигателями. В принципе, даже появилась возможность скататься в Россию. Мы с Федей обсудили мое прикрытие и легенду.
Лафа закончилась внезапно. Все новостные каналы начали передавать подкасты с информацией о резком падении температуры воды во всех океанах планеты. Один за другим они начали остывать. Усилились шторма. Погода на Земле стала резко меняться. Но из всех представителей рода человеческого только мы знали, что происходит. Падение температуры было следствием преобразования информационной компоненты Мирового океана, поскольку данный процесс сопровождается сильным поглощением энергии. Океан обретал собственное "Я". Апокалипсис наступал.
Со мной на связь вышел мой босс — начальник нашего исследовательского центра.
— Сынок, ты сделал все, что мог. Мы попытаемся засунуть тебя без лишнего шума на ближайший рейс. Приказываю покинуть Землю. Дальше мы можем решать ее судьбу лишь посредством переговоров с руководством стран и научными консультациями. Мы попробуем добиться возможности выйти на связь с океаном. Возможно, что не все еще потеряно и мы уговорим его не уничтожать людей. Удачи тебе, сынок! Марс будет ждать.
Потом на связь вышел Фёдр и дал указание следовать до ближайшего космодрома. Кто-то из пассажиров не смог полететь и меня записали вместо него. До рейса оставалось меньше часа. Из-за непогоды весь воздушный транспорт функционировал с перебоями. Был большой риск опоздать на последний спасительный, для меня, рейс с этой обреченной планеты.
Вы можете оставить отзыв в моем блоге →